Фондовые биржи «драконов»

Группа «новых индустриальных стран», к которым обычно относят азиатские Южную Корею, Тайвань, Гонконг, Сингапур, Малайзию, Таиланд и латиноамериканские Бразилию, Мексику, Аргентину и некоторые другие страны, является наиболее динамичной частью мирового хозяйства. В последнее время возросло влияние этих стран на состояние общехозяйственной конъюнктуры, динамику и структуру мирового товарообмена. «Новым индустриальным странам» удалось эффективно использовать рыночные механизмы для ускорения социально-экономического развития. В относительно короткие исторические сроки они смогли превратить отсталое хозяйство в эффективную экономическую систему, сочетающую в себе принципы саморазвивающегося рынка и гибкого государственного регулирования.

Для этих стран в 80-е годы характерен заметный рост экономической роли финансовой системы в целом и рынков фондовых ценностей в частности.

До конца 70-х годов рынки ценных бумаг в этих странах были сравнительно слабо развиты, за исключением Сингапура. Их даже называли «беби-биржи» . Но с начала 80-х годов их деятельность стала более заметной. Основы для этого были заложены относительно быстрым и стабильным экономическим ростом, ускорением темпов трансформации производственных отношений, структурной перестройкой экономики НИС.

Примером может служить Тайвань. С середины 50-х годов остров живет в полосе бурного экономического развития. Темпы роста промышленного производства достигали 8,2% в 50-х, 9,1% в 60-х, 10,2% на протяжении 70-х, снова 8% с лишним в 80-х и более 7% при переходе в 90-е годы56. ВНП за это время вырос в 14 раз, а доход на душу населения проделал поистине невероятную эволюцию от 145 долл. в начале 50-х годов до более 7 тыс. долл. в настоящее время. По валютным запасам Тайвань в последние годы прочно удерживает второе место в мире после Японии. Они составили в 1989 году около 75 млрд. долл.

Под влиянием происходящих в этих странах изменений местные рынки ценных бумаг превращаются в заметный источник финансирования социально-экономического развития. Государство на первом этапе эволюции НИС стремилось с помощью фондовых бирж ускорить формирование отечественных публично-правовых компаний с широким владением акциями, в отличие от более типичных для прошлого компаний закрытого типа, организуемых на паевых началах небольшой группой лиц или членами одной семьи. В современных условиях государство использует инструмент биржи для активизации крупных акционерных компаний, контролируемых частными банками.

Фондовые биржи в этих странах представляют собой, как правило, государственные институты или частные организации, находящиеся под контролем центральной администрации.

Наиболее самостоятельным до второй половины 80-х годов был рынок ценных бумаг Сингапура. Однако после кризиса конца 80-х годов в связи со спекуляциями биржевых дельцов над биржей был установлен государственный контроль. Фондовая биржа Сингапура была создана в 1930 году. В начале 80-х годов по размерам рыночной стоимости акций и объему оборота она вошла в первую десятку рынков ценных бумаг капиталистического мира. Полагают, что при благоприятных обстоятельствах к концу 90-х годов она сможет приблизиться к первой пятерке. Членами фондовой биржи в Сингапуре в конце 1986 года являлись 24 компании, которых представляли 87 брокеров, осуществлявших посреднические операции. Более 90 дилеров выполняли поручения этих компаний или же выступали от лица клиентов и от своего имени.

В Куала-Лумпуре (Малайзия) членами фондовой биржи ранее могли быть только отдельные лица, а не организации. В конце 80-х годов здесь была начата радикальная структурная реформа рынка и поставлен вопрос о допуске к руководству биржей финансовых учреждений и фирм, совершающих операции по купле-продаже ценных бумаг.

В последние годы увеличивается количесто зарегистрированных на биржах акционерных компаний, ценные бумаги которых допущены к котировке. Так, в Сингапуре к началу 1986 года на фондовой бирже было зарегистрировано примерно 300 компаний, через год их стало 317. На бирже в Куала-Лумпуре — на два десятка меньше. В основном на этих биржах представлены одни и те же компании, 2/ которых имеют двойной статус. Поэтому фондовые биржи Малайзии и Сингапура называют «сиамскими близнецами». В 1963–1973 годах это был единый рынок ценных бумаг, но и в дальнейшем, после его разделения, между двумя биржами сохраняются определенные связи. Ведущая роль в них принадлежит Сингапуру. Суммарная биржевая капитализация в Сингапуре и Малайзии оценивалась в начале 1987 года в 32,6 млрд. долл.

Перспективы развития рынков ценных бумаг в «новых индустриальных странах» во многом определялись тенденцией 80-х годов к расширению допуска частного капитала в ряд сфер экономики и сужению деятельности государственного сектора. При этом через биржу стали продаваться ценные бумаги ряда государственных компаний местным инвесторам и зарубежным вкладчикам.

Подобное развитие можно проследить на примере биржи Тайваня. Долгое время она не играла большой роли. «Тайбей, — писал о бирже того времени французский журнал „Ленувель обсерватер“, — это все, что угодно, — место бегов, казино, лотерея, но только не финансовый рынок» 59. Но под влиянием бурного роста экономики объемы деятельности биржи резко увеличились — за 70-е годы в 10 раз. Владельцами ценных бумаг являются 4 млн. человек, то есть каждый пятый житель острова.

Особенно бурные изменения в Тайбее происходят в конце 80-х годов. В 1987 году, например, рыночная стоимость ценных бумаг здесь вырастает более чем в три раза по сравнению с 1986 годом, достигнув 48,6 млрд. долл. Количество биржевых фирм лишь за три года увеличивается более чем в семь раз (с 40 до 300), число посредников в два раза превышает число компаний, бумаги которых котируются на бирже. Таких компаний в начале 1990 года насчитывалось 150. В огромной степени растет объем операций, этому содействует, в частности приватизация ряда секторов экономики, например создание 20 частных банков. Такого рода акция была осуществлена впервые поел! 1949 года. Некоторые из этих банков, по мнению экспертов, могу войти в число крупнейших банков мира.

Ажиотажный характер спроса на бирже в Тайбее усугублялся общим «отсутствием дисциплины». «Здесь нет экспертов, — писал в апреле 1990 года французский журналист, — господствует право кулака». По его мнению, главную роль сегодня в Тайбее играют крупны биржевики и… рэкетиры, которые охотятся за бронированными лимузинами первых. Огромный рост финансового сектора и сопровождавшая его волна биржевых спекуляций привели к тому, что на острове раздулся огромный «биржевой пузырь». В 1990 году он лопнул произошло резкое сокращение курсов. Началась реформа биржи з счет усиления государственного регулирования. Государство стремите затормозить процесс обесценения акций, стимулировать банковский кредит. Пакеты разработанных правительством проектов предусматривают вложения в ближайшие годы в тайваньскую экономику десятков миллиардов долларов. По замыслу, это должно стать «кислородной подушкой» для тайваньских предпринимателей, которые, заработав на государственных подрядах, смогут поднять упавшее давление во «внутреннем котле» до должного уровня.

Показательна эволюция фондовых бирж Гонконга, где объем рыночной стоимости ценных бумаг вырос с 17,1 млрд. долл. в 1983 году 54 млрд. в 1987 году; Республики Корея — рост с 3,8 млрд. в 198 году до 32,9 млрд. долл. в 1987 году. Быстрые темпы роста, хотя и б ( лее противоречивые по годам, наблюдаются и в некоторых друга НИС (в Бразилии, например, с 9,2 млрд. до 42 млрд. долл. за 1980—1986 гг.).

Фондовая биржа Сеула, возникшая в конце 70-х годов, достиг; сейчас уровня Сингапура и Гонконга. Здесь действует, по оценка! 471 компания. На долю всего десяти фирм приходится 1/ общего объема сделок. В стране насчитывается 4 млн. владельцев ценных б; маг. В последнее время здесь осуществляются программы либерализации рынка, увеличивается количество частных компаний, приватизируются некоторые государственные предприятия, чьи бумаги копируются на бирже. Особенно важно отметить существенное расширение на рынке Сеула участия иностранного капитала. Намечено в 19′ году полностью открыть южнокорейскую биржу для иностранных корпораций.

Изменения на рынках Тайваня, Сингапура и других «новых индустриальных стран» являются частью общего изменения биржевой конъюнктуры в мире в последний период. ни в типично английском юморе62. В 1990 году в Японии, подчеркивают авторы анализа, объявился Исаак Ньютон. Слишком много людей в этой стране заключили, что закон всемирного тяготения не действует на их финансовых рынках, и тем не менее яблоко упало. Это наносит ощутимый удар по Японии и всему миру.

1 октября 1990 г., отмечает журнал, индекс «Никкэй», фиксирующий курс акций японских компаний, упал до самого низкого уровня- на 48% по сравнению с последним днем 1989 года, когда он поднялся до рекордной отметки. Это сокрушительный удар для крупнейшей в мире фондовой биржи. Ценные бумаги обесценились на 300 трлн. иен, что почти вдвое больше невыплаченной задолженности «третьего мира». Это гораздо более серьезный крах, чем 36-процентное падение американского индекса Доу-Джонса осенью 1987 года. Кроме того, в течение первых девяти месяцев 1990 года в Японии на 15% снизилась стоимость государственных ценных бумаг.

Причины, благодаря которым лопнул самый большой в нынешнем столетии спекулятивный «мыльный пузырь», можно обнаружить, по мнению журнала «Экономист», в особенностях финансовой системы Японии. По сравнению с западными конкурентами ведущие японские финансовые учреждения достаточно примитивны и потому оказались плохо подготовленными к двум причинам, положившим конец «фи-нансомании» в Токио. Первая из них — удвоение учетных ставок за период с начала 1989 года, вторая — продолжающееся дерегулирование финансовой системы.

Оставим на совести английских авторов категоричность оценок качеств японских финансовых учреждений. Тем более, что «финансомания» в 80-е годы имела место далеко не в одной Японии. Но выводы о том, что политика банков (низкие учетные ставки, использование повышения курсов на фондовой бирже для наращивания своего капитала) являлась одной из важнейших причин роста стоимости акций в Японии, а поворот в этой политике резко изменил ситуацию, на наш взгляд, правильны.

Токийские финансовые фирмы, отмечает «Экономист», начинают понимать, что игре на повышение курсов фондовых ценностей наступил конец. Однако Японии с её групповым сознанием ещё предстоит в полной мере осознать последствия этого. Дэрик Мохен, председатель базирующейся в Токио компании «Саломон бразерс Эйша», сравнивает реакцию японских биржевиков на финансовую неразбериху 1990 года с действиями потерявшего от ударов ориентацию боксера, который заставляет себя подниматься с пола при счете «девять» только для того, чтобы его вновь сбили с ног.

Другой решающей причиной ухудшения положения на рынках ценных бумаг кроме чрезмерности отрыва биржевых курсов от номиналов и реальной доходности и необходимости их корректировки послужили сдвиги в общем цикле общественного воспроизводства. «Биржи опасаются малейших признаков экономического спада» , — подчеркивали эксперты в 1990 году. И эти признаки стали проявляться все больше. «Цикл экспансии, который длился почти 10 лет, -отмечал французский „Монд“ в конце 1990 года, — кажется, закончился». Выступая 23 января 1991 г. в конгрессе США, председатель Федеральной резервной системы А. Гринспэн признал, что в стране начался, экономический спад. В четвертом квартале 1990 года ВНП США сократился на 3,4%.

Говорят, что пессимист — это оптимист, располагающий всеми фактами, — так писал американский журнал «Бизнес уик» в начале 1991 года. Именно поэтому, по мнению журнала, так много потребителей и бизнесменов в США сейчас настроены мрачно. И у них есть для этого основания.

Признаки замедления развития и начала спада наблюдаются не только в США, но и в Великобритании, Канаде, Италии. В то же время продолжается рост промышленности в Японии и в объединенной Германии.

Опасения деловых кругов по поводу наступления промышленного спада обусловили заметное снижение курсов ценных бумаг на ряде бирж.

Слабость рынка фондовых ценностей, зигзаги развития фондовых бирж в 1990 и 1991 годах во многом объясняются также политическими событиями. Сперва это были перспективы развязывания войны на Ближнем Востоке, затем сами военные действия, а в последующем и их быстрое завершение. Влияние войны в районе Персидского залива было очень противоречивым. Торговля часто проходила в нервной обстановке, сопровождаясь многочисленными слухами и приливно-отливными колебаниями курсов.

Примером может служить ситуация на биржах США в феврале 1991 года. С одной стороны, эффект «разорвавшейся бомбы» произвели сообщения о том, что число потерявших работу в американской промышленности и сфере услуг в январе составило 228 тыс. человек, по прогнозам же ожидался рост занятости. А с другой, несмотря на это, на рынках акций и облигаций наблюдалась довольно устойчивая повышательная тенденция курсов. По мнению специалистов, это во многом было связано с ожиданиями скорого завершения войны с Ираком и надеждами на последующий быстрый выход экономики США из кризисного состояния.

Показательны оценки «Файнэншл тайме», которая опубликовала 13 февраля 1991 г. статью под названием «Мировая экономика: „быки“ возобновляют наступление на биржах». Авторы статьи отметили парадоксальность ситуации на биржах Запада. С одной стороны, трудно придумать худшего начала года: война, экономический спад, усиливающийся хаос в Советском Союзе. А с другой, на биржах развернулись массовые закупки акций. К середине февраля индекс Доу-Джонса подскочил на 72 пункта. Другие биржи последовали за Нью-Йорком: в Лондоне цены акций с начала года выросли на 6%, в Токио и Франкфурте — на 5%. Фактором, способствующим подъему, является уверенность, что спад в США будет краткосрочным и неглубоким.

Весьма противоречивое воздействие на биржи оказывала и эволюция политической жизни в Советском Союзе. Примером может служить биржевая лихорадка в Европе в декабре 1990 года — цены на акции на биржах ряда стран Западной Европы резко нырнули вниз после получения информации об отставке министра иностранных дел СССР Эдуарда Шеварднадзе. Отставка вызвала озабоченность мирового рынка дальнейшей судьбой реформ, происходящих в Советском Союзе. Как подчеркивалось в печати, «заявление Шеварднадзе, сделанное потрясенному советскому парламенту, срезало до 3,3 процента с основных индексов на фондовых биржах».

Под влиянием таких разных факторов сложилась весьма пестрая картина биржевых паник и кризиса 1990 года, противоречивых колебаний в начале 1991 года. Ситуация на разных биржах существенно различалась.

В наибольшей степени кризис затронул крупнейшую в мире Токийскую биржу, эту «основу современного мирового рынка ценных бумаг». Среди опасностей, которые, по мнению специалистов, сегодня угрожают Японии, положение на бирже часто фигурирует на первом плане. Обычно говорят о трех угрозах: «слабая биржа, слабая цена, дорогой кредит». Большое сокращение биржевых операций приводит Б. Биролли к выводу: «Мы присутствуем при закате солнца».

На наш взгляд, было бы неправильно сгущать краски, хотя японские банки и другие кредитные учреждения действительно испытывают серьезные затруднения. Втянувшись в оргию спекуляций, захлестнувшую рынки ценных бумаг, банки сейчас могут лишиться важного источника пополнения капитала за счет портфеля акций, если падение курсов будет продолжаться. Особенно неустойчиво положение мелких и средних банков (окружных и так называемых «синкин» банков — японского варианта кредитных союзов).

Ситуация осложняется и для страховых компаний. Им сегодня принадлежит больше акций, котирующихся на биржах, чем другим финансовым учреждениям страны. По состоянию на 31 марта 1990 г. страховые компании владели 13% токийского рынка акций, в то время как доля центральных банков составила 9% . К концу 1989 года, когда был достигнут пик повышения на бирже, в акции было вложено 26% всех активов страховых компаний. Этому приросту теперь наступает конец. Резко возрастает конкуренция с банками в том, что касается предоставления клиентам более выгодных условий.

В последние годы на японском фондовом рынке возросла активность компаний, специализирующихся на операциях с ценными бумагами. Биржевой кризис нанес существенный удар по их позициям. В 1990 году, по оценкам печати, прибыли четырех крупнейших компаний- «Номура», «Дайва», «Никко» и «Ямаити» — упали примерно на 60%. А более мелкие компании, в большой степени зависящие от индивидуального вкладчика, потеряли ещё больше — около 80%. Если тенденции к снижению курсов на рынке сохранятся и далее, то многие из 270 фирм, занимающихся в Японии операциями с ценными бумагами, просто исчезнут.

С учетом того, что оборот на Токийской фондовой бирже уменьшился наполовину в сравнении с 1989 годом, всем крупным инвесторам и операторам придется серьезно подумать о том, чтобы изменить ведение дел. В 1990 году, с изрядной долей ехидства замечает «Экономист», японские компании, осуществляющие операции с ценными бумагами, выглядели некомпетентными, поскольку не смогли предупредить клиентов о снижении курсов на рынке. За счет этого свои позиции в Японии укрепили иностранные фирмы. Их доля на рынке акций в Токио увеличилась за 1989–1990 годы с 4 до 10%. Особых успехов в привлечении японских клиентов достигли американские фирмы «Саломон бразерс» и «Морган Стэнли».

Эксперты считают, что задача крупных инвесторов и операторов на Токийской бирже состоит в том, чтобы постараться удержать толпы разочаровавшихся клиентов. Но сделать это очень сложно. Признав очевидное, они уже сегодня сократили продажи спекулятивных акций и вместо этого стремятся продавать встревоженной публике облигации. Так поступали фирмы с Уолл-стрита после биржевого краха в октябре 1987 года.

Важной проблемой японских биржевых компаний является необходимость сокращения издержек на персонал. В середине 60-х годов, когда Япония переживала длительный период снижения курсов, число сотрудников в компаниях, занимающихся операциями с ценными бумагами, сократилось со 100 тыс. до 60 тыс. А сейчас положение может быть ещё хуже, поскольку в этой сфере занято уже около 150 тыс. человек.

Но проблема безработицы среди персонала бирж не является японской монополией. В той или иной степени она затрагивает сейчас многие биржи. На Нью-Йоркской фондовой бирже, например, в 1990 году было уволено 20 тыс. человек, в 1991 году ожидается сокращение ещё 20 тыс. Это будет неприятным делом для Уолл-стрит, подчеркивает «Бизнес уик». Но специализированные фирмы намерены продолжать «сбрасывать жир», накопленный в 80-е годы, когда они усиленно наращивали штаты и создавали дорогостоящие инфраструктуры для обслуживания рынка, на котором царило повышательное настроение.

Признаки тяжелых перемен в США в 1990 году были слишком значительными. Они продолжают накапливаться и в 1991 году. Мы уже говорили о промышленном спаде. Большое значение имеет также сокращение слияний и поглощений, которые служили одним из источников повышения курсов акций. В 1990 году волна слияний и поглощений спала на 1/3- Объем ежедневных сделок на Нью-Йоркской бирже составлял в 1990 году в среднем 157 млн. акций против 166 млн. в 1989 году. 1990 год был первым за последние почти 20 лет, когда доходы биржевиков снизились. По данным «Секьюритиз индастри ассошиейшн», маклерские доходы в 1990 году составили 53 млрд. долл. против 60 млрд. в 1989 году.

Анализируя перспективу 1991 года, некоторые американские эксперты считают, что это будет год «необычайного сокращения индустрии ценных бумаг. Ожидается, что некоторые маклерские фирмы будут куплены, другие изменят характер деятельности, а многие уволят ещё больше работников».

Другие предсказывают развитие в противоположном направлении. Они считают, что период снижения биржевых курсов завершается или даже уже полностью закончился. Например, К. Спенс, экономист, специализирующийся на проблемах акций в фирме «Саломон бразерс», подчеркивал в феврале 1991 года: «Движение ускоряется и снижение учетных ставок свидетельствует о появлении новой повышательной тенденции на бирже». Другим свидетельством, по мнению специалистов, является рост покупок акций крупных корпораций (ИБМ, «Дженерал электрик», «Филип Морис» и др.).

Комментируя складывающуюся ситуацию, один из наиболее известных на Уолл-стрит журналистов Л. Бриный смотрит на недавний рост курсов акций со смешанными чувствами: «Биржа была слишком пессимистичной до 16 января (до начала войны в Персидском заливе) и стала слишком оптимистичной после этого». Он думает, что весьма вероятна временная корректировка курсов, но не предвидит возврата к существенному понижению курсов. Но нельзя забывать и о том, что цены на Нью-Йоркской фондовой бирже сейчас превышают годовые дивиденды в 16 раз, а в последние 10 лет в среднем это превышение составляло 12,9 раз. Очень противоречивой в 1990–1991 годах была ситуация на фондовых рынках стран Европы. Во многих случаях преобладала понижательная тенденция. Продолжалась острая конкурентная борьба за звание «первой биржи Европы». Если говорить о континентальных странах, то главную роль в ней, как известно, играют Франкфуртская и Парижская биржи.

Темпы развития франкфуртского рынка в последние годы отстают от показателей Парижа. В 1980 году биржевая капитализация Франкфурта в 1,6 раза превышала объемы Парижской биржи (72 млрд. и 54 млрд. долл. соответственно). В 1989 году они почти сравнялись (234 млрд. и 215 млрд. долл.).

Франкфуртская биржа принадлежит к числу старейших в мире. Основанная ещё в 1585 году, она первоначально была центром торговли векселями. К началу XIX столетия, когда доминирующее положение во Франкфурте-на-Майне занял банковский дом Ротшильдов, торговля фондовыми ценностями значительно расширилась. Операции с акциями здесь велись уже в 1820 году. В конце XIX века Берлин опередил Франкфурт, возрождение которого началось после второй мировой войны. Сравнительно быстро Франкфуртская биржа стала ведущей биржей ФРГ.

До 80-х годов здесь велась торговля преимущественно облигациями, а для операций с акциями типичной была концентрация на так называемых базовых ценных бумагах (standart werte). Это были акции 21 компании, на долю которых приходилось свыше 70% всего оборота акций. Основная масса сделок представляла собой кассовые операции. Срочные сделки почти полностью отсутствовали.

Быть может, именно эти особенности послужили основанием для некоторых французских авторов говорить об «относительной пассивности» Франкфурта. Но «недостаточная активность» франкфуртского рынка, по мнению специалистов, вряд ли будет продолжаться и дальше. События в Германии, связанные с объединением, прилив иностранных капиталов скорее говорят об уже начавшемся повороте и ускорении его развития. Во всяком случае реформа биржи в ФРГ в конце 80-х годов, о которой уже немного говорилось, явно подтверждает стремление германских компаний усилить свои международные финансовые позиции.

В начале 1990 года во Франкфурте начала деятельность новая биржа срочных операций. Германская срочная биржа будет специализироваться на «бумагах будущего» — различных видах опционов (опционных контрактах на акции и государственные облигации), а в последующем и многих других бумагах и операциях краткосрочного и среднесрочного характера.

Сильнейшие позиции в Европе и сегодня сохраняет Лондонская биржа. Она не уступает Парижу не только по абсолютным размерам, но и по темпам развития. В 1980 году рыночная стоимость бумаг в Лондоне в 3 раза превосходила объемы парижского рынка, в 1990 году — в 3,5 раза. Во Франции сегодня биржевая капитализация акций составляет 20–35% стоимости ВНП страны, в Лондоне — превышает 100%. Хотя, как отмечал директор французского казначейства Ж.-К. Трише, в международном плане парижский рынок в последние годы стал «заметной величиной», разница между ним и Лондоном весьма существенна.

Как крупнейший в мире национальный финансовый центр Лондон известен ещё с эпохи становления капитализма и начала колониальных завоеваний. В XX веке роль его упала, но и сегодня лондонский рынок — это звезда первой величины. Его открытый характер для нерезидентов и международных операторов обеспечивает Лондону первостепенное международное значение. Лондонское Сити собирает и перераспределяет капиталы со всего мира. Фондовая биржа в Лондоне имеет в результате наиболее космополитический характер по сравнению со всеми другими крупными биржами мира. На международной бирже Лондона в настоящее время котируются бумаги 700 иностранных компаний. Дневной оборот их акций и облигаций превышает 1 млрд. ф. ст. «По всей видимости, — отмечают наблюдатели, — в ближайшие годы Лондонская биржа будет продолжать доминировать над финансовыми рынками Европы, концентрируя (наряду с Нью-Йорком и Токио) наибольшее количество международных ценных бумаг. Речь идет не только об объеме деятельности, но и о качествах её операторов, их способности обеспечить необходимую ликвидность».

Слабостью парижского рынка является сравнительно небольшое участие в нем транснациональных корпораций. Даже французские ТНК иногда предпочитают Парижу Лондон или Нью-Йорк. Когда начались котировки на Парижской бирже бумаг одной из крупнейших французских ТНК «Пешине энтернасиональ», президент Общества французских бирж Р. Руссель выразил по этому поводу «свое удовлетворение». «Пока очень крупные компании не будут представлены на бирже, — отметил он, — тема „Париж — международный рынок“ будет иметь лишь вербальный характер и никогда не станет реальной действительностью». В беседе в редакции газеты «Монд» Руссель подчеркивал: «Мы много сделали, чтобы довести французскую биржевую систему до уровня международных стандартов. Это было абсолютно необходимо, и мы преуспели в этом. Теперь у нас великолепный механизм. Но этого недостаточно. Чтобы получить с его помощью много муки, надо обладать большим количеством зерна».

Сравнение ситуации, которая сложилась на лондонском и парижском рынках в 1990–1991 годах, также свидетельствует не в пользу Парижа. В Великобритании, несмотря на спад, который начался на несколько месяцев раньше, чем в США, в первые месяцы 1991 года наблюдается явная тенденция оживления биржевой активности. Отмечается, что цены здесь превышают годовые дивиденды лишь в 11,5 раз (в США — в 16 раз) в сравнении с 12,1 раз в среднем за последние десять лет. Надо иметь в виду и тот факт, что Великобритания сейчас гораздо теснее, чем раньше, привязана к экономике Германии, в которой, хотя и происходит некоторое замедление, признаков спада нет. А в Париже амплитуда колебаний биржевых курсов в 1990 и 1991 годах значительно более глубока. Так, только в августе 1990 года падение курсов на парижском рынке превысило 22%, объем рыночной стоимости акций и облигаций упал на 400 млрд. франков. В особо значительной степени сократились котировки акций таких крупных компаний, как «Ашетт» (на 50%), «Рон-Пуленк» (40%) и др.

Серьезные трудности переживали крупные французские инвесторы, в частности холдинги. Их называли «финансовыми насосами», с помощью которых биржа получала дополнительные массы средств. Холдинги мобилизовывали сбережения индивидов, а также временно свободные суммы предприятий. Биржевая капитализация бумаг холдингов на парижском рынке упала к концу августа 1990 года на 32,3%, через 3 месяца — ещё на 20%. Показателем растущих трудностей были и разорения ряда биржевых фирм. Во французской печати сообщалось о крахе маклерских контор «Бюнссон», «Бодуэн», «Бонделе» и др., в сентябре 1990 года о разорении компании

«Тюфье» узнали 5900 её клиентов. Французский журнал «Экспресс» так описывал сложившуюся ситуацию: «Кредитоспособность всей биржи поставлена под вопрос». А ещё раньше его корреспондент, посетив Нью-Йоркскую фондовую биржу, патетически восклицал: «Финансовая устойчивость монстров Уолл-стрита отныне — только воспоминание».

Заканчивая на подобной ноте описание современной биржи, автор невольно испытывает сомнение: не сложится ли у читателя впечатление, что вся история бирж на Западе и их динамика в последний период — это сплошной кризис. Конечно, это не так. И внимательный читатель должен был обратить внимание на многие стороны описания современного развития бирж, которые полностью противоречат упрощенным схемам и представлениям. Автор стремился объективно рассказать о них.

К тому же, как говорит опыт и «великого краха» 1929 года, и более близкого к нам биржевого кризиса 1987 года, западное общество находит способы саморегуляции, преодоления крупных колебаний, корректировки и отладки экономических механизмов для дальнейшего развития. Найдены будут и способы преодоления трудностей 1990–1991 годов, хотя, думается, сделать это будет не так относительно легко, как в 1988 году. Впрочем, многое зависит от процесса общего экономического развития и перспектив мировой политики. Во всяком случае, западное общество сейчас располагает развитым инструментарием регулирования многих сторон экономической жизни, в том числе деятельности фондовых бирж. Радикально изменились и общие условия развития мира. Все это внушает определенный оптимизм.

В конце 1990 года во французской печати были опубликованы воспоминания недавно скончавшегося в 95-летнем возрасте старейшего деятеля биржевого мира Р. Вормсера, который начал играть на бирже ещё в 1921 году. «Джентльмена» Парижской биржи (так называли его коллеги) попросили сравнить кризисы 1929 и 1987 годов. Он ответил: «То, что мы видели сегодня, можно считать легкой шуткой по сравнению с 1929 годом».

 
Валютный рынок
Forex: Курсы валют
EUR/USD0.000.00
GBP/USD0.000.00
USD/CHF0.000.00
USD/JPY0.000.00
Данные на 00:00 мск
Сырьевой рынок
Товарные рынки
bidask
Золото0.000.00
Серебро0.000.00
Платина0.000.00
Палладий0.000.00
Алюминий0.000.00
Никель0.000.00
Медь0.000.00
Нефть Брент0.000.00
Нефть Лайт0.000.00
Фондовый рынок
Фондовые индексы
lastchangechange%
djia0.000.000.00
sp5000.000.000.00
nasd_comp0.000.000.00
nasd1000.000.000.00
ftse1000.000.000.00
dax0.000.000.00
aex0.000.000.00
cac400.000.000.00
smi0.000.000.00
rts0.000.000.00
usd index0.000.000.00