Некоторые выводы и размышления. Фиктивен ли фиктивный капитал?

Мы рассмотрели историю, механизмы, современное развитие фондовой биржи в зарубежных странах. В ходе изложения отмечалось, что рынок ценных бумаг имеет свои закономерности движения. Приведенные многочисленные факты свидетельствуют о том, что он играл и играет немалую роль в экономической жизни, понять которую невозможно без анализа сущности того особого вида капитала, который в марксистской политэкономии получил название фиктивного.

До сих пор мы почти не использовали этот термин. Связано это с необходимостью, на наш взгляд, пересмотреть некоторые старые представления о понятии «фиктивный капитал», сложившиеся в ходе определенного исторического развития. Речь идет, с одной стороны, о восстановлении диалектической глубины анализа феномена фиктивного капитала, присущей лучшим работам К. Маркса, Ф. Энгельса, В. И. Ленина, других выдающихся ученых прошлого. С другой — о дальнейшем развитии нашего понимания с учетом изменений, происходящих сегодня в мире, на основе формирующегося нового мышления, принимая во внимание радикальные перемены, осуществляемые в советском обществе в ходе перестройки.

Основные сомнения в правильности догматической схемы, сложившейся в прошлом, лежат в плоскости ответа на вопрос — действительно ли фиктивен капитал, который называют фиктивным? Сомнения возникают и с точки зрения теоретической и, главное, на основе учета общественной практики, её истории и современного этапа. Например, можно ли видеть в развитии фондовых рынков, которое продолжается в течение веков, лишь признаки своего рода вырождения общества? Не является ли оно, наоборот, подтверждением общецивилизационного инструментального характера рынка ценных бумаг, как и рыночных отношений вообще?

Чтобы попытаться ответить на этот вопрос, целесообразно охарактеризовать содержание понятия, историю его формирования, представления о нем, существовавшие у разных ученых, рассказать о дискуссиях, которые развернулись в советской экономической науке в последние годы. Конечно, мы далеки от мысли о создании какой-либо цельной теории, понимая фундаментальный характер проблемы и необходимость коллективных усилий для её решения. Предпринимаемая нами попытка есть лишь вклад в обсуждение и поиски правильных ответов, соответствующих сегодняшнему уровню знаний и характеру потребностей современного советского общества.

Прежде всего об истории понятия «фиктивный капитал». Термин «фиктивный» стал использоваться для характеристики экономических явлений в качестве особой категории лишь в XVIII веке. В это время фиктивными стали именовать ценности, которые либо вообще не имели внутренней стоимости, либо последняя играла незначительную роль, а в главном они зависели от степени доверия к их «производителю» (эмитенту) и других подобных факторов. Монтескье, например, говорил, что «золото и серебро есть фиктивное богатство». А Мирабо отделял металлические деньги от бумажных билетов. «Опыт, — говорил он, — повсюду показывает необходимость обеспечения фиктивных денег реальными».

Но сам термин «фиктивный капитал» в это время, насколько нам известно, ещё не использовался. Хотя уже в XVIII веке родилась так называемая «капиталотворческая» теория кредита, ссудного капитала, ценных бумаг, которую мы, марксисты, изничтожали и изничтожаем до сих пор с завидным постоянством. Эта теория, появившаяся на заре капиталистического общества, была создана шотландцем Джоном Ло, которого А. В. Аникин, перефразируя слова К. Маркса, назвал великим авантюристом и пророком.

Джон Ло отождествлял кредит с деньгами, а деньги с капиталом, причем видел в кредите если не главный, то очень важный источник возрастания богатства страны. Ло утверждал, что ключ к экономическому процветанию — изобилие денег в стране. Не то, чтобы он считал бумажные деньги главным богатством, ведь он отлично понимал, что подлинное богатство — это товары, предприятия, торговля. Но изобилие денег, по его мнению, обеспечивает полное использование земли, рабочей силы, предпринимательских талантов.

Ло писал: «Внутренняя торговля есть занятость людей и обмен товаров… Она зависит от денег. Большее их количество даст занятие большему числу людей, чем меньшее количество… Хорошие законы могут довести денежное обращение до той полноты, к какой оно способно, и направить деньги в те отрасли, которые наиболее выгодны для страны; но никакие законы… не могут дать людям работу, если в обращении нет такого количества денег, которое позволило бы платить заработную плату большему числу людей».

Хотя Ло искал пружину экономического развития в сфере обращения, он существенно отличался от старых меркантилистов, не прославляя металлические деньги, а, напротив, всячески развенчивая их, Через 200 лет Кейнс назовет золотые деньги «варварским пережитком». Это вполне мог сказать и Ло. По его мнению, деньги должны быть не металлическими, а кредитными, создаваемыми банками в соответствии с нуждами хозяйства, иначе говоря, бумажными: «Использование банков — лучший способ, какой до сих пор применялся для увеличения количества денег». Другой идеей Ло была идея централизации, ассоциации капиталов. Он основал одну из первых во Франции акционерных компаний, бумаги которой стали активно обращаться на бирже. Современники так описывают атмосферу, царившую в это время на Парижской фондовой бирже. С утра до вечера здесь кипела толпа, которая продавала и покупала, приценивалась и рассчитывала. 500-ливровая акция поднялась до 10 тыс., потом до 15 тыс. и остановилась на 20 тыс. ливров. Стремительно вырастали огромные состояния; в эти дни возникло и так хорошо знакомое теперь слово «миллионер». Стремление к обладанию ценными бумагами соединяло все сословия, которые нигде больше, даже в церкви, не сливались. Знатная дама толкалась рядом с извозчиком, герцог торговался с лакеем, аббат мусолил пальцы, рассчитываясь с лавочником… И все закончилось грандиозным финансовым крахом, ставшим трагической концовкой жизни и творчества Ло.

Взгляды Ло и его авантюристическая деятельность были подвергнуты резкой критике родоначальниками классической политэкономии А. Смитом и Д. Рикардо.

Мы иногда забываем, что теория Маркса родилась на путях преодоления ограниченности этой критики классиков. Указывая только на подчиненность кредита, ссудного капитала, ценных бумаг производству, А. Смит и Д. Рикардо, считал Маркс, не видели их активного воздействия на производство, отрицали важную роль кредита в процессе развития общественного воспроизводства.

В работах Маркса начинается использование понятия «фиктивный капитал». Главным в подходе Маркса к нему было раскрытие его двойственной сущности. С одной стороны, фиктивный капитал — это совокупность ценных бумаг, которые не имеют сами по себе действительной стоимости, и в этом смысле фиктивны. Но фиктивность эта не абсолютна, то есть ценные бумаги не являются чем-то воображаемым, не имеющим ничего общего с действительностью. Связь с действительностью, хотя и опосредованная, есть, и она имеет важное значение. Поэтому, с другой стороны, ценные бумаги как свидетельства о предоставлении денег в ссуду (облигации) или титулы участия в капитале предприятий, дающие право на совладение ими (акции), отражают рост действительного капитала, выступают в качестве его наиболее общей формы, как бумажные двойники реального капитала (в его денежной и материальной формах) оказывают воздействие на его кругооборот. Маркс неоднократно подчеркивает эту вторую сторону, хотя он и категоричен при характеристике фиктивного характера ценных бумаг.

Очень важно, что для Маркса фиктивный капитал — это «максимальный результат, которого капитал может достигнуть по этой линии», то есть по линии развития кредита. Капитал здесь «стремится полагать себя в отличие от отдельных капиталов или отдельный капитал стремится полагать себя как капитал в отличие от своего количественного предела».

Для Маркса всегда существовало органическое единство фиктивного капитала и кредита. Ценные бумаги выражали собой кредитные отношения. С их помощью в форме облигационных займов или вложений в акции мог осуществляться и развиваться кредит.

Источником ценных бумаг как форм кредита служили прежде всего временно свободные денежные средства предприятий. Известен классический анализ Маркса кредита и ценных бумаг, изложенный в «Капитале». Напомним некоторые основные его положения.

Образование кредита, считал Маркс, необходимо для того, чтобы опосредовать выравнивание нормы прибыли, на чем покоится все капиталистическое производство. С помощью кредита сокращаются издержки обращения. Экономия денег посредством кредита осуществляется трояким образом: для значительной части сделок деньги вовсе не нужны; ускоряется обращение средств обращения; золотые деньги заменяются бумажными.

Кредит ускоряет отдельные фазы обращения, способствуя метаморфозе товаров, затем метаморфозе капитала, а вместе с этим «ускорению процесса воспроизводства вообще». Вместе с тем, отделяя друг от друга акты купли и продажи, кредит служит основой спекуляций.

Особое значение Маркс придавал такой форме кредита, как образование акционерных обществ. В них находят свое выражение наиболее развитые экономические отношения. Кредит предоставляет отдельному капиталисту или тому, кто считается капиталистом, абсолютное в пределах известных границ распоряжение чужим капиталом и чужой собственностью и вследствие этого чужим трудом. Распоряжение общественным, а не собственным капиталом позволяет ему распоряжаться общественным трудом. Сам капитал, которым владеет лицо в действительности или в общественном мнении, становится базисом кредитной надстройки.

Единство фиктивного капитала и кредита Маркс рассматривает и на уровне рынка, который, по его словам, «вначале выступает в политической экономии в качестве абстрактного понятия», а затем «принимает целостные очертания». Целостным единством Маркс считал «денежно-ссудный рынок», который охватывает вексельный рынок и кредитный рынок вообще, то есть торговлю деньгами, а также банки и рынок «всех приносящих проценты бумаг: рынок государственных ценных бумаг и рынок акций». «Акции в свою очередь подразделяются на более или менее обширные группы. Прежде всего, акции самих денежных учреждений: акции банков, акции акционерных банков; акции средств сообщения (важнейшие из них — железнодорожные акции; акции каналов; акции пароходств, акции телеграфа, акции омнибусных компаний); акции общепромышленных предприятий (важнейшие из них — горнопромышленные акции). Затем — снабжение благами всеобщего пользования (акции газовых предприятий, водопровода). Акции различных предприятий, здесь имеются тысячи разновидностей. Предприятия по хранению товаров (акции складских помещений и т.д.). Бесчисленное количество различных акций, — например, основанных на акциях предприятий промышленных и торговых компаний. Наконец, как обеспечение всего — акции страховых компаний всех видов».

Акции и акционерный капитал, равно как и весь фиктивный капитал, обладали, по Марксу, чудодейственными способностями. Они выступали в качестве мощного насоса, собирающего финансовые ресурсы и перераспределяющего их между различными сферами и секторами хозяйства. С помощью акций и акционерных обществ достигается «колоссальное расширение масштабов производства», возникают предприятия, которые были невозможны для отдельного капитала. Вместе с тем такие предприятия, которые раньше были правительственными, становятся общественными.

Капитал, который сам по себе покоится на общественном способ производства и предполагает общественную концентрацию средств производства и рабочей силы, получает в акционерных обществах не посредственно форму общественного капитала (капитала непосредственно ассоциируемых индивидов) в противоположность частным предприятиям. «Это — упразднение капитала как частной собственности в рамках самого капиталистического способа производства».

Под влиянием акционерного капитала и акционерных обществ действительно функционирующий капиталист превращается в простого управляющего, распоряжающегося чужими капиталами, а собственники капитала — в чистых собственников, в чистых денежных капиталистов. Содержание управляющего является или должно быть просто заработной платой за известного рода квалифицированный труд, цена которого регулируется на рабочем рынке как цена всякого труда. А прибыль превращается в вознаграждение за собственность на капитал. Развитие фиктивного капитала в форме акционерных обществ выступает у Маркса как «упразднение капиталистического способа производства в пределах самого капиталистического способа производства».

Развитие, которое осуществлялось с помощью акций и акционерных компаний и всех других форм кредита, несло с собой глубокие противоречия. Поскольку собственность существует здесь в форме акций, то её движение и передача становятся просто результатом биржевой игры, где «мелкие рыбы» поглощаются «акулами», а «овцы» — биржевыми «волками». В акционерном деле уже существует противоположность старой формы, в которой общественные средства производства выступают как индивидуальная собственность. Но само превращение в форму акции ещё стеснено капиталистическими рамками. Поэтому вместо того, чтобы преодолеть противоречие между характером богатства как богатства общественного и богатства частного, оно лишь развивает это противоречие в новом виде. По словам Маркса, «оно воспроизводит новую финансовую аристократию, новую разновидность паразитов в образе прожектеров, учредителей и чисто номинальных директоров; оно воспроизводит целую систему мошенничества и обмана в области учредительства, выпуска акций и торговли акциями. Это — частное производство без контроля частной собственности».

Таким образом, кредит и его форма — фиктивный капитал, ускоряя развитие материальных производительных сил, оказываются в то же время главным рычагом перепроизводства и чрезмерной спекуляции в торговле. Кредитной системе присущ двойственный характер. Содействуя обогащению на эксплуатации чужого труда, она составляет переходную форму к новому способу производства. Эта «двойственность, — говорил Маркс в заключение своего анализа роли кредита, — и придает главным провозвестникам кредита от Ло до Исаака Перейры свойственный им приятный характер помеси мошенника и пророка».

Обе линии Марксова анализа фиктивного капитала были восприняты и развиты В. И. Лениным. В конце XIX — начале XX века, отмечал Ленин, происходит огромный рост фондовых ценностей. Акции превращаются в наиболее общую форму существования общественного богатства: «Акции — вот основа банков, а скопление акций — вот основа империализма». Весьма показателен известный ленинский вывод об ускорении общего экономического развития в эпоху империализма, несмотря на существование двух противоречивых тенденций. В работе «Империализм, как высшая стадия капитализма» Ленин писал: «Было бы ошибкой думать, что эта тенденция к загниванию исключает быстрый рост капитализма; нет, отдельные отрасли промышленности, отдельные слои буржуазии, отдельные страны проявляют в эпоху империализма с большей или меньшей силой то одну, то другую из этих тенденций. В целом капитализм неизмеримо быстрее, чем прежде, растет, но этот рост не только становится вообще более неравномерным, но неравномерность проявляется также в частности в загнивании самых сильных капиталом стран (Англия)».

Вместе с тем надо отметить, что в подходе Ленина к анализу фиктивного капитала нередко преобладала определенная односторонность. «Стрижка купонов» была для него символом паразитизма и загнивания капитализма. В этом проявлялась, в частности, определенная переоценка роли монополий и недооценка конкуренции.

Именно эта особенность получила наибольшее распространение в советской политической экономии. В течение десятилетий постоянно повторялись утверждения о фиктивности фиктивного капитала и все) более ослаблялись, а потом у некоторых авторов и вовсе исчезли, элементы связей его с реальным капиталом.

Рассмотрим несколько примеров. В двухтомном «Финансово-кредитном словаре», выпущенном Госфиниздатом в 1964 году, отмечай лось, что, хотя акции и облигации в известной мере отражают рост; действительных капиталов, вложенных в предприятие, доходы по ценным бумагам оплачиваются за счет прибавочной стоимости. О другой стороны, акции превышают капиталы, фактически вложенные в предприятие, и часто представляют собой «одно мошенничество».

Буржуазное государство, выпуская займы, расходует их непроизводительно, а уплата процентов по ним производится за счет налогов Фиктивный капитал растет быстрее действительного капитала, что является следствием не столько большого роста акционерных предприятий, сколько милитаризма. «Разбухание» фиктивного капитала на современном этапе общего кризиса капитализма свидетельствует, подчеркивали авторы, об усилении загнивания и паразитизма капитализма.

Через несколько лет в Большой Советской Энциклопедии в статье о фиктивном капитале мысль об «известном» отражении им развития реального производства была полностью исключена. «В категории фиктивного капитала, — отмечалось в статье, — отражается дальнейшее развитие фетишизации и паразитизма капиталистических производственных отношений… Паразитизм фиктивного капитала особенно проявляется в облигациях государственных займов».

В словаре «Политическая экономия», изданном в 1983 году, подчеркивалось, что фиктивный капитал «не выполняет никакой функции в процессе капиталистического воспроизводства». Особенно сильно фиктивный капитал возрастает сегодня, что свидетельствует «об усилении паразитического характера капитализма».

Сравнение трех изданий свидетельствует по крайней мере о двух вещах: во-первых, об отходе от понимания природы ценных бумаг и их роли, которое было присуще Марксу и Ленину, и, во-вторых, о явном ужесточении взглядов и эволюции их ко все большему обругиванию и отрицанию элементарных истин, заменявших объективный научный анализ. Чего стоит, например, утверждение, что фондовые ценности не выполняют «никакой функции»! Дальше, как говорится, уже некуда!

Что касается постоянно повторявшихся аргументов, то часть из них была справедливой, но односторонней. И эта односторонность в сочетании с другими положениями приводила нередко к искажению истины.

Например, об источниках доходов владельцев ценных бумаг. Действительно, они во многом являются формой распределения и перераспределения прибавочного продукта, создаваемого в обществе. Но только ли прибавочного? Не идет ли речь, по крайней мере в некоторых случаях, и о необходимом продукте? И главное, если дивиденд — всегда часть прибавочной стоимости, результат капиталистической эксплуатации, присвоения неоплаченного труда, то как быть с десятками миллионов рабочих, которые являются акционерами предприятий, где они работают. Кого они эксплуатируют? Можем ли мы, основываясь на ложно понимаемой ортодоксальности, отвергать право мелких сберегателей использовать часть своих трудовых сбережений на приобретение ценных бумаг с целью получения дополнительных доходов, накопления какой-либо суммы, да мало ли ещё для каких целей.

Правы критики и тогда, когда отмечают часто встречающиеся случаи превышения объемов эмитируемых акций по сравнению с реальным капиталом той или иной компании. Разница между размерами фиктивного и действительного капитала составляет учредительскую прибыль. Одним из способов её реализации является разводнение капитала, то есть выпуск акций на суммы, превышающие реально вложенный в предприятие капитал. Но вряд ли правильно на основании объективно существующих операций по разводнению сводить к ним всю деятельность акционерных предприятий. К тому же существуют и объективные лимиты для размеров разводнения, за которыми начинается опасная зона для самой компании. Не менее важно упомянуть и о регулирующей деятельности государства, которое под давлением общественности стремится ограничить возможные потери акционеров, гарантировать предприятия и всех граждан от опасностей, связанных; с манипуляциями ценными бумагами.

Особенно много говорилось о непроизводительном использовании! государственных займов. Бесспорен факт больших военных расходов государств и Запада, и Востока как в прошлом, так и в настоящем. Производительными такие затраты действительно вряд ли можно назвать. Однако государственные займы в течение многих лет являются также основой огромных социальных расходов, широко используются для финансирования научных исследований, без них не могли бы осуществляться многочисленные программы в сфере экологии и защиты природной среды, развития городов и районов, решения проблем культуры и др.

Так, исследования социальной политики, проводившиеся в 80-е годы экспертами Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР), показали существенный рост государственных социальных расходов, их абсолютных размеров и удельного веса в общих экономических показателях. Например, доля социальных расходов государства возросла в суммарном ВНП 24 стран — членов ОЭСР с 30% в 1960 году до 40% в 1975 году, оставаясь примерно на этом же уровне в 1990 году. А в 1929 году в США социальные расходы государства составляли всего 0,9% ВНП. Около 2/3 всех государственных платежей по социальному бюджету в настоящее время составляет система государственного социального обеспечения. Пенсии и пособия по безработице достигают уровня 80–90% заработной платы. Семейные пособия, выплачиваемые с первого ребенка, приближаются к 1/3 номинальной зарплаты. Кроме соцобеспечения в США и других странах Запада существует система государственного вспомоществования тем. группам населения, которые не могли работать и не имеют возможности получать помощь от трудоспособных членов своих семей. В рамках вспомоществования оказывается помощь беднейшим слоям в жилищном строительстве, а также в оплате медицинских услуг. Важнейшей среди государственных медицинских программ помощи является программа «Медикэйд», принятая в 1965 году. Она предусматривает оказание медицинской помощи беднейшим слоям путем частичной оплаты счетов частных больниц и врачей. В целом на долю вспомоществования приходится около 30% социальных расходов американского государства. Остальную часть составляет помощь ветеранам войны и членам их семей. На финансирование социальных расходов используются, среди прочего, и займы, выпускаемые центральным правительством и местными органами власти.

Можно ли с учетом сказанного утверждать, что в облигациях государственных займов «особенно проявляется» «паразитизм фиктивного капитала»? Думаю, что нельзя, если, конечно, подходить к окружающему нас миру объективно и непредвзято.

Наконец, о «разбухании» фиктивного капитала как признаке «усиления загнивания и паразитизма капитализма». В истории биржевого дела и в современной деятельности бирж было немало примеров «финансомании», «мыльных пузырей», которые лопались, порождая острые проблемы и трудности. Но связывать их в «железную» схему с обязательным «загниванием» всего общества можно только при условии идеологизированного, а не действительно научного объективного анализа.

Оценивая взгляды советских экономистов по проблемам фиктивного капитала, надо подчеркнуть, что и в прошлом, и сегодня среди них существовали и существуют различные мнения. Надо сказать и о возникновении новых тенденций, связанных с XX съездом КПСС и так называемой «оттепелью» в советском обществе в целом и общественных науках в частности. В 60-70-е годы появляются работы, в которых более конкретно, чем в прошлом, характеризуются механизмы финансового капитала, кредита, отчасти и фондовой биржи.

«Москва интересуется биржей» — такую статью опубликовала в ноябре 1962 года французская газета «Ля ви франсэз», тесно связанная с биржевыми кругами Франции. Будучи в то время в Париже, мне самому не раз приходилось слышать от экспертов и биржевиков пожелания установить сотрудничество, преодолеть полное отчуждение от проблем рынка фондовых ценностей. Подвижки в советских позициях были, но в основном на уровне практических работников.

Большие изменения происходят в 80-е годы, особенно в период перестройки. В это время появляются исследования, специально посвященные опыту фондовых бирж Запада. Мы уже говорили о работах В. Т. Мусатова, С. В. Павлова. Можно отметить одного из первых советских брокеров Б. И. Алехина (о его выступлениях по биржевым проблемам мы ещё будем говорить в следующей главе).

Что особенно важно в работах «восьмидесятников»? На мой взгляд, их отличает глубокий реализм, отказ от многих старых догм и представлений.

Примером может служить книга В. Т. Мусатова «США. Биржа и экономика». Автор подчеркивает в ней особенно значительную роль фондового рынка в США. В силу исторически сложившихся особенностей американской кредитной системы мобилизация части ищущих применения капиталов и накоплений населения осуществлялась эмиссией акций и облигаций. Поэтому в США фондовый рынок получил особое значение как мощный рычаг централизации капитала. Огромные средства, которые требовалось пустить в оборот при создании американской промышленности, во многом обязаны своим формированием рынку ценных бумаг, бирже. Недаром Ф. Энгельс отмечал в свое время: «Если бы биржа не создала в Америке огромных состояний, как могли бы возникнуть там, в этой крестьянской стране, крупная промышленность и социальное движение?».

С. В. Павлов в книге «Фондовая биржа и её роль в экономике современного капитализма» отмечает, что с 60-х годов XX в. началась постепенная модификация роли биржи, расширилось её использование в качестве посредника при движении ссудного капитала. Автор выражает согласие с оценкой специалистов Международного валютного фонда (МВФ) о воздействии ситуации на рынках ценных бумаг на процесс воспроизводства. Согласно мнению экспертов МВФ, только за счет снижения спроса в результате уменьшения рыночной стоимости собственности развитые страны Запада потеряют в 1988–1989 годах около 0,5 процентных пункта в темпах роста ВНП.

Ещё более решительную оценку влияния оборота фиктивного капитала высказывают другие советские экономисты. Н. Шмелев, например, считает что активная торговля ценными бумагами оказывает «сильнейшее… воздействие на всю экономическую жизнь ведущих буржуазных стран, на все мировое капиталистическое хозяйство в целом».

В дискуссиях советских экономистов, посвященных рынку ценных бумаг в рамках экономической реформы (мы о них будем говорить более подробно в главе IV), высказывалось немало суждений о сущности фондовых ценностей и их экономической роли. Характерным примером может служить обсуждение на заседании редколлегии журнала «Вопросы экономики» проблемы «Личные сбережения — в производство». Ряд участников обсуждения отмечали недопустимо» непродуманных суждений. «Следует отрешиться, — заявляют они, от методологии филологических фокусов».

Другие экономисты доказывали необходимость серьезных теоретических поисков, радикального углубления прежних представлений ответа на вопросы, которые ставятся жизнью. С этой точки зрения само положение о «методологии филологических фокусов» вряд ли можно признать правильным. К примеру, по мнению А. Емельянова, акционерное движение служит одной из форм преодоления отчуждения человека от средств и результатов производства. Акции во всем мире выступают в качестве высших форм товарно-денежного обращения.

Во многих публикациях советских авторов в последние два-три года происходит как бы новое открытие акций и облигаций, акционерных обществ, бирж. В нашей стране происходит возрождение рынка ценных бумаг и его инструментария. Теоретической основой этого процесса служат радикальные изменения в представлениях о сущностном содержании фондовых ценностей. Учитывая все вышеизложенное, кажется, уже назрел вопрос об отказе от категории фиктивного капитала. Этот термин и в прошлом страдал определенной односторонностью, а в современных условиях он больше запутывает нас, чем помогает объективному познанию всех возможностей использования ценных бумаг и их совокупности — ссудно-акционерного капитала в интересах развития производительных сил и решения других проблем нашего общества.

 
Валютный рынок
Forex: Курсы валют
EUR/USD0.000.00
GBP/USD0.000.00
USD/CHF0.000.00
USD/JPY0.000.00
Данные на 00:00 мск
Сырьевой рынок
Товарные рынки
bidask
Золото0.000.00
Серебро0.000.00
Платина0.000.00
Палладий0.000.00
Алюминий0.000.00
Никель0.000.00
Медь0.000.00
Нефть Брент0.000.00
Нефть Лайт0.000.00
Фондовый рынок
Фондовые индексы
lastchangechange%
djia0.000.000.00
sp5000.000.000.00
nasd_comp0.000.000.00
nasd1000.000.000.00
ftse1000.000.000.00
dax0.000.000.00
aex0.000.000.00
cac400.000.000.00
smi0.000.000.00
rts0.000.000.00
usd index0.000.000.00